Go to content Go to navigation Go to search
lomasm-информационные технологии как связаться с lomasm it creative

Частный меньшевизм

Всегда трудно находиться в меньшинстве. Постоянно приходится объяснять, что это такое, чем оно отличается от большинства и почему не желаешь к нему присоединиться. Помимо этого всегда существует соблазн преобразовать свое меньшинство в большинство, где куда как спокойнее и комфортнее…

Дискриминация как фактор делового успеха
В прошлом и настоящем в различных странах лидирующее положение в частном секторе экономики занимали и продолжают сохранять предприниматели, принадлежащие к религиозно-этническим меньшинствам, обычно притесняемым явно или скрыто господствующим большинством. Самый известный исторический пример – это евреи в Европе. Можно назвать также армян-христиан в Турецкой империи, китайцев-конфуцианцев в мусульманской Индонезии и католических Филиппинах, мигрантов из Индостана в Восточной Африке, сикхов и парсов и др.
Так, крупнейшие финансово-промышленные группы современной Индии – Тата и Бирла – основаны членами общины парсов (огнепоклонников), насчитывающей всего несколько десятков тысяч человек и исповедывающей почти исчезнувшую ныне зороастрийскую религию. Гонимые мусульманами, они ушли со своей родины, Ирана, и обосновались на западном побережье Британской Индии, главным образом в Бомбее, быстро заняв господствующие финансовые высоты. Выдающуюся роль в индийской экономике играют сикхи – приверженцы оригинальной религии, возникшей в XVI в. и сформировавшей особый сикхский этнос. Их иногда называют «индийскими протестантами» по аналогии с последователями Лютера и Кальвина, заложившими фундамент современного капитализма. Вероучение сикхов, в отличие от индуизма, отрицает созерцательность, пассивность и требует жизненной активности, предприимчивости. Выходцы из Южного Китая занимают ключевые позиции в экономике Юго-Восточной Азии, в том числе Индонезии, Малайзии, Таиланда и Филиппин.
Чем же объясняется деловой успех представителей этих групп? Прежде всего, они не могли включиться в господствующий землевладельческий и политический класс. Как правило, на новой родине им доставались социальные ниши, которыми пренебрегало местное население. Например, европейские евреи многие столетия были лишены права покупки земель и не могли стать сеньорами, сквайрами, помещиками и т. п., иначе говоря – проникнуть в господствующее аристократическое сословие. Кроме того, им ограничивался доступ в ремесленные и торговые корпорации. Приходилось браться за осуждаемую католицизмом и православием торговлю деньгами, т. е. становиться ростовщиками, менялами, банкирами – занятие, невозможное без процентов. То же самое имело место в Голландской Индии и Британской Малайе: коренные жители презирали ростовщичество, проклятое Кораном, – последнее оставалось на долю китайцев. Поэтому ныне первые сосредоточены в сельском хозяйстве и госаппарате, вторые – в сфере обращения. Ну а вклад евреев в мировое денежное хозяйство общеизвестен и заслуживает особого разговора.
Далее, пришельцы были просто вынуждены, чтобы выжить, обладать повышенной внутригрупповой солидарностью и взаимопомощью. В частности, фирмы парсов или китайцев Юго-Восточной Азии обычно имеют семейный характер, а деловые отношения между ними строятся на доверительной основе, на честном слове, несоблюдение которого автоматически превращает нарушителя в изгоя. Молодой человек, приехавший из Пакистана в Танзанию или Кению, обязательно получал льготный кредит и нужные советы у преуспевших здесь родственников, начинал с мелочной торговли, а заканчивал лет через 20 владельцем универсама в Дар-эс-Саламе или Найроби. Наконец, дискриминационный статус чужаков заставлял их быть особо динамичными, гибкими (если угодно, беспринципными), настойчиво искать покровительства правящих элит. В свое время они тесно сотрудничали с колониальными властями, на что, по различным соображениям, не всегда шли коренные предприниматели.
Истории также известны нередкие случаи, когда чужаками по религиозным мотивам оказывалась часть господствующего этноса. Достаточно напомнить о преследованиях кальвинистов во Франции (гугенотов) и Англии (пуритан) XVI-XVIII вв. Беженцы-гугеноты помогли экономическому развитию Германии, Голландии и Англии. Пуритане сделали больше всех для превращения своей страны в мировой центр промышленности и финансов и формирования американской предпринимательской цивилизации. Другой пример: секта исмаилитов, отвергаемая главными течениями ислама. Она пользуется традиционным влиянием в Передней и Южной Азии, является по существу громадным коммерческим предприятием во главе с Ага-Ханом, одним из богатейших людей современности.
Аналогичный феномен присутствовал и в старой России. Это скопцы (сектанты, калечившие себя из религиозных соображений, дабы не впасть в плотский грех), сосланные в Якутию и ставшие там богатыми торговцами. Это духоборы (конфессия, отвергающая почти все христианские догматы), насильно поселенные на каменистых землях Закавказья и создавшие процветающие фермерские хозяйства. Наконец, это русские старообрядцы (староверы), которым принадлежит почетнейшее место в отечественном предпринимательстве XVIII – начала XX вв. К концу прошлого века из их среды вышло 80 процентов российских миллионеров!

Вклад старообрядцев в экономическое развитие России
В 60-70-е годы XVII в. русское православие раскололось на два лагеря: ортодоксальный, господствующий, принявший церковные новшества патриарха Никона и диссидентский, гонимый, объединивший защитников старых религиозных обрядов. Последний разделился в свою очередь на множество направлений, одни из которых вообще не признавали духовенства («беспоповщина»), другие же создали собственную священническую иерархию («поповский толк»). Каждое из них считало свое исповедание веры единственно правильным и являлось замкнутым, сплоченным религиозно-хозяйственным образованием.
Замкнутость и взаимоподдержка помогли начинающим предпринимателям-старооб- рядцам удачно конкурировать с дельцами-православными. Поскольку в ряды крупных торговцев пробиться было трудно, свою энергию они направили в бурно растущую ткацкую отрасль. Особо выдающуюся роль в прогрессе частных деловых отношений сыграло «федосеевское согласие», отстаивавшее строгий аскетизм (в частности, полный отказ от алкоголя, табака, чая и кофе). На рубеже XVIII-XIX вв. главной стала московская община, названная Преображенской по имени ее кладбища. После легализации в 1808-1809 гг. общину возглавил Ф. Гучков, а затем его сын Ефим.
«Преображенское кладбище» имело многочисленные филиалы в Подмосковье. Существовали также самостоятельные, но тесно связанные с ним многочисленные общины, раскинувшиеся от Белого моря до Астрахани, от украинско-белорусских земель до Сибири. Конспиративная сеть «федосеевцев» имела не только религиозный, но и экономический смысл: укрываемые беглые крепостные делались их единоверцами и с энтузиазмом включались в хозяйственную жизнь общины; внутриобщинные коммерческие операции оставались вне поля зрения правительственных органов. Все это расширяло «федосеевское согласие», гарантировало его внутреннюю прочность, практическую бесконфликтность между предпринимательской верхушкой и рядовыми членами. В начале ХХ в. посетители текстильных заведений фабрикантов-старообрядцев поражались рабочим, носившим старинные кафтаны и длинные бороды, всегда трезвым и отменно дисциплинированным, которые отлично освоили новейшее импортное оборудование и обеспечили высокую производительность труда.
Среди «федосеевцев» выделялись крупные промышленники Гучковы и Прохоровы. «Федосеевские» фирмы всегда носили узкородственный характер: и после их акционирования контрольный пакет всегда оставался в семье. Типичным для них являлось семейное дело Гучковых. Его основатель Федор (1779-1856 гг.) мальчиком был отдан на одну из московских ткацко-прядильных фабрик. Благодаря таланту и упорству он еще юношей основал собственную фабричку. Через полвека на него уже работало почти две тысячи человек.
Другим крупным предпринимательским объединением стало «Рогожское кладбище» – московская община старообрядцев-«поповцев». К ней принадлежала династия текстильных магнатов Морозовых, основанная Саввой (1770-1862 гг.). Начав с семейной мастерской, он закончил жизнь очень богатым человеком. Одним из «рогожцев» являлся М. Яковлев (1789-1858 гг.), принявший фамилию Рябушинский. Такой же выходец из крепостных, как и Савва, и Ф. Гучков, Михаил владел несколькими ткацкими фабриками. И Рябушинский, и Гучков положили начало знаменитым в старой России династиям промышленников и финансистов.

Секреты старообрядческой экономики
Крайне своеобразной была экономическая жизнь староверческих общин. Например, у «федосеевцев» имущественные отношения, согласно общинному уставу, строились совсем иначе, нежели в окружавшем их мире. «Преображенское кладбище» гарантировало, что по смерти состоятельных единоверцев их родственники и потомки до седьмого колена будут материально обеспечены при одном лишь условии – сохранении «старой веры». Общинные капиталы ссужались единоверцам без процента. (Однако и «федосеевцы» требовали необходимых гарантий: платежеспособности, достойных поручителей, надежного залога.) Иногда общинное руководство выделяло даже безвозвратный кредит. При невозврате беспроцентной ссуды в установленный срок допускалось троекратное его продление до 2,5 лет; если и тогда долг не уплачивался, то он прощался. Правда, эти условия знали только общинные попечители во избежание соблазна со стороны просителей кредита.
Как же могла существовать подобная кредитная система, казалось бы, смертельно опасная для заимодавца? Причину надо искать в «федосеевском» учении, отрицавшем официальный церковный брак как смертный грех. Следовательно, было невозможным законное наследование по индивидуальному или семейному принципу. Поэтому «федосеевец» завещал свое состояние общине как юридическому лицу. Иначе говоря, зарабатываемые членами общины деньги рано или поздно попадали в ее распоряжение, увеличивая совокупный общинный капитал. Понятно, что льготное кредитование, не говоря уже о материальном обеспечении фактических наследников, не приносило заметного ущерба казне «Преображенского кладбища». Скорее оно увеличивало ее, если учесть прилежание, деловую сметку и безусловную верность взятым обязательствам заемщиков-единоверцев.
Справедливости ради нужно заметить, что такая система устраивала далеко не всех предпринимателей-«федосеев- цев». В первой половине XIX в. недовольные стали выходить из Преображенской общины и примыкать к «Поморскому согласию». Данное течение признавало, в частности, официальный брак, а значит, и правомочность передачи нажитого состояния своим родственникам. Это укрепляло институт частной собственности среди старообрядчества, составлявшего к середине прошлого века до 1/5 русского населения империи. Однако льготный кредит, пусть и на более жестких условиях, сохранялся как обязательный институт единоверческой солидарности и у «поморцев», и во всех других староверческих общинах.

Нужно ли знать об этом сегодня?
Да, староверческое предпринимательство кануло в Лету вместе с империей: нет в нынешней России других официально дискриминируемых конфессионально-этнических меньшинств, занимающих особую экономическую нишу. Но подобные группы, подчеркнем еще раз, сохраняются и укрепляются во многих государствах мира. Неофициальные структуры, построенные по национальному или национально-религиозному принципу, существуют и в нашей стране. Это не обязательно цыганские или кавказские общины, занятые в сфере криминального бизнеса (подобно итало-еврейской мафии в США): в «суверенных республиках» РФ быстро формируются экономические группировки по этническому принципу. Кроме того, Русская старообрядческая церковь («поповцы»), возглавляемая митрополитом Алимпием, с помощью единоверцев из дальнего зарубежья небезуспешно пытается восстановить отдельные элементы староверческого общинного предпринимательства в Европейской России.
Но самый главный урок – это этические установки, заложенные в основу «старообрядческой экономики». Ее успех определялся не только конфессионально-общинной солидарностью. Не менее значимую роль играли религиозные принципы, ставшие поведенческой нормой: честность, обязательность, трудолюбие, бережливость, филантропия, партнерские отношения между работодателем и наемным работником. Из религиозного миросозерцания старообрядцев, отвергавших навязываемые авторитеты и признававших первостепенным источником истины самостоятельное постижение Бога, вытекали такие деловые черты, сближавшие их с западными протестантами, как социальные ответственность и активность. Процветающая рыночная экономика в России возникнет лишь как честная и ответственная экономика.
Виталий КУЧЕР